Вербное Воскресенье в Москве в царствование Алексея Михайловича.

Вход Господень в Иерусалим, фиговое воскресенье, воскресенье, посвященное цветению, или просто Вербное воскресенье — это праздник, который отмечается за неделю до Пасхи с самых первых веков христианства. Мало кто знает, что в средневековой России этот праздник отмечался красочным шествием, в котором участвовали и царь, и патриарх.

В Вербное воскресенье христиане вспоминают событие, случившееся две тысячи лет назад. Триумфальное вхождение Иисуса Христа в Иерусалим. В Евангелии от Матфея это событие описывается следующим образом: приближаясь к Иерусалиму, Иисус посылает своих учеников в Виффагию за ослом и его жеребенком. «Ученики пошли и сделали, как сказал им Иисус.

Они привели осла и осленка и накинули на них свои плащи, чтобы Иисус сел. Очень большая толпа расстилала свои плащи на дороге, а другие срезали ветви с деревьев и раскладывали их на дороге. Толпа, которая шла впереди его, и те, кто следовали за ним, кричали: «Осанна Сыну Давидову! Блажен грядущий во имя Господне! Осанна в вышних!» (от Матфея 21: 1-9). (Осанна — Спасение). Эти события были воспроизведены во время грандиозной церемонии, получившей название «Шествие на осле».

Шествие на осле

В XVI и XVII веках Москва и некоторые другие города России отмечали Вербное воскресенье с помощью ритуала. Впечатляющего своей красотой, количеством участников и масштабой подготовки к нему: Шествие по дороге. Осел…
Московская церемония отличалась великолепием. В этом ритуале митрополит (или после 1589 г. Патриарх) играл роль Христа. Восседающего на «осле», а сам царь вел этого «осла».

Празднование Вербного воскресенья на Красной площади.  Рисунок из альбома австрийского посла Августина Мейерберга, находившегося в Московии в 1661-1662 гг.
Празднование Вербного воскресенья на Красной площади. Рисунок из альбома австрийского посла Августина Мейерберга, находившегося в Московии в 1661-1662 гг. фото: russkiymir.ru

Этот ритуал начался в Москве при митрополите Макарии в середине XVI века. История его появления туманна. Подобный ритуал существовал в Византии и на Ближнем Востоке. Тем не менее византийцы сочли несовместимым с достоинством императора вести за поводья осла несущего патриарха. И поэтому глава государства не участвовал в шествии. Но в Западной Европе монарх (король или император), безусловно, мог нести такую службу и вести папского коня (не осла).

Очевидно, в основе этого ритуала лежала знаменитая средневековая фальсификация. Так называемый «Документ Псевдо-Константина» или «Дар Константина» ( Donatio Constantini). Документ говорил о передаче Константином I верховной власти над Западной Римской империей главе римской церкви. (ru.wikipedia.org) До Возрождения никто не оспаривал подлинность этого документа. И он предполагал, что Константин Великий сам дал папе Сильвестру власть над римско-христианской церковью. И, более того, в знак уважения он служил ему верной рукой, то есть управлял конем (конюхом), на котором сидел Папа. Этот акт был символическим представлением покорности мирского лидера главе церкви.

Церемония Крестного хода

В России церковная служба, которая проходила в Вербное воскресенье в Константинополе и Иерусалиме. Была объединена со служением «верной/ведущей рукой» (конюхом), имевшим место на Западе. Это «служение конюхом» стало происходить как церковный ритуал шествия на осле.

Как выглядела эта церемония? Первоначально крестный ход проходил только в Кремле, переходя от одного собора к другому. От Успенского собора до церкви Входа в Иерусалим и обратно. Начавшись несколько лет спустя и продолжаясь до середины семнадцатого века. Крестный ход шел от Успенского собора к Троицкому или Покровскому собору на рву (известному как собор Василия Блаженного). Где должен был произойти Вход Господень в Иерусалим. После непродолжительной церковной службы крестный ход возвращался в Успенский собор. Начиная со времен Патриарха Никона. Крестный ход на осле начался от помоста «Лобное место» на Красной площади и направлялся к Успенскому собору. Патриарх шел пешком до Лобного места.

Чтобы оценить масштабность и красоту церемонии, которая проходила на Красной площади в Вербное воскресенье, давайте рассмотрим подготовку к празднику.

Одним из главных «участников» шествия была верба — традиционный заменитель финиковой пальмы в средневековой Руси. Эта верба, украшенная висящими цветами, воспринималась как символ благословения, которое Бог послал людям. Поэтому вербу украшали с особой тщательностью. За несколько дней до праздника начинались поиски «великой вербы». Эту задачу возложили на смотрителей храма. Именно они украшали вербу, которую везли на праздничной телеге во время церемонии.

Украшением дерева в основном были «съедобные овощи», то есть фрукты: яблоки, изюм, винные ягоды (инжир), финики, грецкие орехи и т. Д. Позже начали заменять настоящие фрукты искусственными. Для пущей экстравагантности к вербе прикрепляли дополнительные ветки из пучков прутьев.

В 1672 году по приказу царя Алексея Михайловича дерево было награждено особо изысканными украшениями в честь польских послов. С этого времени вербу дополнительно украшали декоративными листьями, искусственными цветами, птицами и сияющими звездами. (В 1697 году было изготовлено 30 тысяч (!) Таких листиков из ткани). После празднования все эти украшения снимались, ремонтировались и сохранялись на следующий год.

Осел — не осел!

Великую праздничную вербу ставили в специально приготовленную для нее повозку — в санях или телеге (в зависимости от погоды). Покрытую красной тканью и украшенные лепными металлическими пластинами. Возле вербы нашлось место и певцам. Эту специально приготовленную телегу обычно везли несколько лошадей. Которых вели кучеры, одетые в праздничные одежды.

Во время шествия на осле патриарх на осле не ездил. На эту роль была специально обучена одна из патриарших лошадей. Праздничные украшения на «осле» отличались великолепием. Лошадь прикрывался специально сшитым белым капюшоном с длинными ушами, что создавало определенное сходство с ослом.

Голландский путешественник Николаес Витсен описал дрессировку «осла»: «В течение целого месяца лошадь кормили только один раз в день и учили идти по тропе медленно, шаг за шагом; в течение последних трех дней ее почти не кормили. Чтобы она не «испачкала» дорогу, по которой шла».

Гравюра из книги Адама Олеария
Крестный ход в Москве. Гравюра из книги Адама Олеария » Описание путешествий в Россию, Татарию и Персию …» . Амстердам 1727. фото: russkiymir.ru
Выстилание пути

Еще одна важная роль заключалась в том, что люди расстилали свою одежду, когда Христос вошел в Иерусалим. Архидьякон Антиохийской православной церкви Павел Алеппский находился в России с 1653 по 1656 год и описывает эту часть события так: «С раннего утра они наряжали 100 подростков гвардейцев. Давали им 100 кафтанов и цветную ткань. Зеленого, красного, синего, желтого и других цветов из царской казны, как и каждый год. Каждый надевал кафтан и готовился к обряду.

Военному командиру было поручено обучать и руководить ими».Чаще всего это были дети гвардейцев или юных гвардейцев и подмастерьев. Число «подростков», принимавших участие в шествии, постепенно росло и в какой-то момент достигло 1000. Они раскладывали ткани и одежду перед шествием. А взамен получали небольшое вознаграждение от патриарха или царя.

Шествие

Шествие начиналось с молитв и чтения Евангелия. Затем патриарх нес царю «вайи» — ветви финиковой пальмы, вербные ветви и свечу. Также он дарил близким царя вербные ветви.

Затем шествие отправлялось в путь. Впереди шли младшие чины: дворяне, солиситоры, виночерпии, дворники. Затем они везли вербу на телеге. За вербой шли бояре, окольничи и думские писцы. Затем ехал патриарх на «осле», которого сам царь вел под уздцы.

Все это происходило под непрекращающееся праздничное пение. Крестный ход продолжался к Успенскому собору. Где после службы патриарх освящал вербу и вручал ее ветви, украшенные плодами и другими подарками, участникам обряда. Считалось, что листья благословенной вербы обладают целебными свойствами. Патриарх также выдавал царю символическое жалованье в виде милостыни.

Смертельный грех и «папская гордость»

Участие в этом ритуале было делом почетным и очень важным. «Всякий, кто не участвует в этой процессии, считалось, что он совершает смертный грех и не будет допущен на небеса», — заметил шведский дипломат Петер Петрейус из Эрлесунды.

Немец Мартинус Бэр, живший в России в начале XVII века, писал о Смутном времени, когда Москва находилась под контролем Польши: «Увидев повсюду народное недовольство, [польские] генералы отменили торжественное шествие в Вербное воскресенье. Которое считается вторым по значимости праздником после Дня Святого Николая. Они опасались, что на этом мероприятии непременно будет восстание …

Когда народ узнал о приказе губернатора не отмечать такой важный день. Толпа выразила сильное волнение и скорее погибла бы, чем вытерпела бы такое принуждение; нужно уважать волю народа; Вместо царя княжил самый выдающийся из московских бояр Андрей Гундоров. Немцы и поляки сохраняли спокойствие в столице во всеоружии».

Реформа Петра Великого

Совершение ритуала шествия на осле при Иване Грозном. Русская художественная листовка, 1862 год.
Совершение ритуала шествия на осле при Иване Грозном. Русская художественная листовка, 1862 год. фото: www.russkiymir.ru

При Петре Великом этот полюбившийся народом великий императорский ритуал подошел к концу. Последний раз шествие произошло в 1697 году. Это изменение может быть проиллюстрировано эпизодом, описанным протоиереем Архангельского храма в Москве Петром Алексеевым. По словам тайного советника И.И. Козлова в письме императору Павлу — «На именинах пупочного капитана». Один офицер, «попросив разрешения у великого правителя», спросил Петра Великого: «Дорогой наш правитель! По какой причине ваш отец, царь Алексей Михайлович, так рассердился на Патриарха Никона, что осудил его и отправил в ссылку?»

Петр ответил, что Никон «Поначалу служил самоотверженно и нравился моему отцу. За что получил многочисленные королевские милости от своего высочества. Но затем он заразился духом папских амбиций. Он воображал себя более великим, чем правитель. И пытался склонить людей к тому же пагубному влиянию, особенно на публичных церемониях». Сам Алексеев прокомментировал этот рассказ: «Разве не гордость папы превратить царя, коронованного Богом, в конюха. То есть, в подражание неподражаемому Входу Христа в Иерусалим, чтобы с большой важностью кататься по Кремлю на царском осле. Заставляя правителя вести это животное на глазах у бесчисленных людей?»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *